«Рай для мышей»

Джон Б. Кэлхун — американский этолог (специалист, изучающий поведение живых существ в их среде обитания) и исследователь психологии в связи с проблемами популяционной плотности и ее влияния на поведение.

Опыты с грызунами исследователь проводил с 1950-х годов, но основную известность получил на стыке 1960—1970-х. Речь про так называемый эксперимент «Вселенная 25», в котором ученый пытался создать «райские условия» для лабораторных мышей и тем самым проверить, что произойдет при постройке «среды, которая подавляет смертность».

Забегая вперед, отметим: результаты этой затеи оказались куда негативнее и неожиданнее, чем предполагалось. Так, Кэлхун даже создал термин «поведенческая клоака», но обо всем по порядку.

«На пике — 2200 особей»

Кэлхун создал мышиную колонию в июле 1968 года на базе Национального института психического здоровья (NIMH) в штате Мэриленд, США. Изначально она состояла из восьми особей — четырех самок и четырех самцов. Для животных этолог оборудовал «закрытую вселенную» — она представляла из себя бак-параллелепипед со сторонами 2,5 × 2,5 × 1,5 метра.

В данном загоне, как рассказывают в Science History Institute, «в изобилии было все, что только и может понадобиться мышам»: еда, вода, подходящий климат в 20 градусов Цельсия, 256 «квартир» (отдельных мини-загонов) — попасть в них грызуны могли по сетчатым трубам, которые прикрепили к стенкам. В отсутствие хищников, при наличии, по сути, неисчерпаемых ресурсов с автоматическими кормушками и без внешних опасностей мыши могли прожить в подобных условиях до глубокой старости, ни о чем не беспокоясь, во всяком случае в теории.

Новые детеныши появились спустя три с половиной месяца после «заселения» первых особей, и колония стала быстро увеличиваться. На начальных этапах популяция удваивалась каждые 55 дней. Затем, впрочем, рост замедлился, но количество мышей так или иначе росло — пика в 2200 особей достигли на 19-м месяце эксперимента.

Подобный рост скрывал и серьезные проблемы. В дикой природе смертность среди грызунов высока, так как множество детенышей становятся либо добычей хищников, либо умирают от других причин — скажем, болезней или переохлаждения. В «утопии» Кэлхуна молодые особи, напротив, умирали редко — и вскоре их насчитывалось гораздо больше, чем должно было при обычных условиях. Это и вызвало ряд проблем.

Кроме того, у мышей достаточно сложная социальная иерархия, в которой доминирующие альфа-самцы контролируют «гаремы» из самок. «Альфы» устанавливают первенство, участвуя в драках — борясь с теми, кто бросает им вызов.

Как правило, проигравший в такой схватке самец убегает в какой-нибудь укромный уголок, дабы через время начать все сначала на другой территории. Но в рамках эксперимента сбежать проигравшие не могли — деться из загона им было просто некуда. Сам Кэлхун называл таких особей «изгоями».

Из-за того, что детеныши умирали по естественным причинам относительно редко, в центре загона собирались «целые толпы изгоев». И выглядели они, мягко говоря, угрожающе: между покрытыми шрамами и царапинами особями то и дело вспыхивали потасовки. Но, что важно, бессмысленные: убежать из загона они не могли, застолбить за собой территорию — тоже.

У «альф» также появлялись трудности: они держали собственные «гаремы» в отдельных «квартирах» в попытках защитить их от посягательств. Но учитывая нестандартное количество мышей, доживших до зрелого возраста, делать это им становилось все сложнее. В результате в мини-вольеры, в которых находились кормящие самки, регулярно вторгались «изгои».

Самки ожесточенно сопротивлялись, но зачастую — в ущерб собственному потомству. Доходило до того, что они выгоняли «молодняк» раньше, чем тот оказывался готов к самостоятельной жизни. В части случаев на детенышей нападали сами самки — противостоять подобному также не выходило.

«Поведенческая клоака»

Источники добавляют: вскоре в «мышиной утопии» проявились и другие формы девиантного поведения. Мыши, которых выгнали из «квартир» в раннем возрасте, стали неспособны сформировать «здоровые социальные связи». После взросления у них начали наблюдаться проблемы с взаимодействием с другими мышами, независимо от их пола.

Неадаптированные самки стали уходить в изоляцию, прямо как отшельники, — для мышей такое поведение в целом несвойственно. Неприспособленные к социальной жизни самцы днями напролет занимались «уходом за собой». По сути, они лишь трапезничали (напомним, что доступ к еде и воде у них был постоянным и неиссякаемым), спали и постоянно чистили шерстку. Кэлхун прозвал подобных особей «красавцами». При этом к самкам и спариванию такие мыши должного интереса не проявляли.

Отсюда, а также из выводов еще нескольких опытов этолог вывел понятие «поведенческая клоака». Термин, по сути, обозначает феномен, при котором в условиях перенаселения и скученности в замкнутом пространстве у популяции животных разрушаются социальные роли, возникает деструктивное поведение, а рождаемость падает до нуля.

Последнее в итоге и произошло. К 21-му месяцу эксперимента новорожденные мышата редко проживали дольше нескольких дней. Вскоре рождение особей и вовсе прервалось. Оставшиеся в живых взрослые мыши какое-то время вели уединенный образ жизни, но в конечном счете они также скончались.

К июню 1972 года в живых осталось всего 122 мыши. К весне 1973-го, менее чем через пять лет после старта опыта «Вселенной 25», численность популяции упала с 2200 особей до нуля. «Мышиный рай» перестал существовать.

Выводы антинаучны

Кэлхун не особо стеснялся переносить судьбу «мышиного рая» на все человечество — на подобные обобщения он в целом был достаточно легок. К примеру, в материале 1973 года он резюмировал: если численность населения планеты превысит ее емкость — хотя высчитать последнюю доподлинно не смогли даже сегодня, — цивилизацию якобы может постигнуть подобная участь.

Кроме того, этолог предполагал: общество может переживать так называемую смерть духа: распад морали, эмпатии, инстинктов и способности к репродукции. И все — из-за так называемых изгоев, которые проявились во время опыта и были вынуждены вести конкуренцию с «альфами».

Впрочем, критики на самом деле хватало. Причем что в прошлом веке, когда эксперимент только-только завершился, что сегодня: нынешние исследователи относятся к выводам Кэлхуна достаточно скептически, а многие формулировки признаются некорректными.

Основной вывод: прямой перенос результатов «Вселенной 25» на людей антинаучен. Мыши обитали в закрытом загоне без реального шанса на расселение, тогда как человек способен осваивать новые территории, регулировать рождаемость и организовывать личное пространство. Высокая плотность населения в современных городах при этом не вызывает никакой смерти духа: люди регулируют уровень стресса и агрессии законами, этикетом, архитектурным зонированием, а также разделением труда.

При этом есть ряд и более «бытовых» вопросов к тому, как в целом проходил эксперимент, что, соответственно, могло повлиять на результаты. К примеру, не осталось доподлинной информации о происхождении восьми мышей, которые «поселились» в загоне изначально. Если они принадлежали к одному помету, это могло оказать негативное влияние на последующую репродукцию.

Температуру в загоне старались держать на уровне 20 градусов, но периодами она поднималась выше, до 32. Кроме того, загон якобы чистили лишь один-два раза в месяц. Наконец, по некоторым данным, на этапах стремительного роста оценка численности мышей могла производиться приблизительно.

Нравится читать Onlíner? Добавьте наши новости в «Основные источники» Google

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by