«Из-за мелких ошибок задачи могли переделываться по десять раз»

Вадим вспоминает, что сам он с буллингом сталкивался только в школе, в младших и средних классах. Он говорит, что до 14 лет был и ниже, и меньше своих одноклассников и каждый день сталкивался с обидными шутками на эту тему:

— Кроме того, что я был невысокий и очень худой, я еще ходил в дурацких круглых очках и чуть-чуть шепелявил. У меня был гигантский рюкзак, и я сидел на первой парте. Так что набор для подколок у меня был полный. 

Все поменялось, когда я перешел в восьмой класс. Из седьмого я уходил еще ребенком, а в восьмой пришел уже парнем: вытянулся, окреп, у меня изменился голос. По старой памяти надо мной еще пытались подшучивать неделю, но быстро перестали. 

После окончания университета Вадим служил в армии, но с дедовщиной там не встретился. Отслужив один год, он отправился работать по специальности — разработчиком C++. Путь у него случился чуть ли не киношный: в текущую компанию он пришел стажером, а через пять лет дошел до позиции тимлида:

— Относились ко мне бережно. Я попал сюда в 2016-м, и это было крутое для разработчиков время, когда требовали меньше, а давали больше.

В 2022-м, когда меня перевели на грейд тимлида, я, конечно, обрадовался. Но через полгода к нашей команде приставили двух джунов, и тут появилась нервозность. Когда я был мидлом, возиться с новичками не приходилось. А тут возникло такое кураторство.

По воспоминаниям Вадима, на первых порах к начинающим программистам он относился с пониманием. Но буквально за месяц его терпение к вопросам и ошибкам джунов закончилось. Сдержанность белоруса испарилась, и он начал грубить тем, кого должен наставлять:

— Я сейчас понимаю, что это была какая-то гиперкомпенсация того, как ко мне относились к школе. Просто мстил людям, которые ни в чем не виноваты.

Из-за мелких ошибок задачи могли переделываться по десять раз. Приятных слов от меня они практически не слышали, а претензии — постоянно. И один не выдержал, решил уйти через три месяца работы.

Вадим понял, что делает что-то не так, после того как во весь голос накричал на оставшегося джуна. По его словам, в глазах парня стояли слезы, и наш читатель почувствовал себя «как последняя сволочь». В тот же день он попросил свое руководство перевести новичка к другому тимлиду, а сам записался к психологу:

— Занимался у специалиста два года. Оказалось, что у меня целый мешок детских травм, которые мешают мне жить. Большую часть получилось разрешить, какие-то разбираю сейчас самостоятельно. Но с начинающими с того времени не работал — не уверен, что готов к этому сейчас.

«Когда ты „зеленый“, у тебя еще нет ресурса, чтобы выгореть»

По словам инженера-программиста Константина, он успел побывать и на месте «зеленого» новичка, и на месте того, кто такими новичками руководит. С дедовщиной же он столкнулся семь лет назад, когда попал после стажировки в крупную IT-компанию.

Белорус вспоминает, что тогда за каждым джуном закрепляли сотрудника уровня Middle. Для них это была дополнительная нагрузка, и им приходилось проверять, как со своими задачами справляются начинающие программисты:

— Это чувствовали на себе все. Над нашими ошибками шутили, пятничным вечером могли откровенно поиздеваться. Первое время было не по себе, но потом свыкаешься и понимаешь простую зависимость: меньше ошибок — меньше поводов для насмешек.

С задачами работала та же логика. Старший коллега спокойно скидывал на новичка что-то монотонное и долгое, ведь для таких компаний это обычная практика. Со временем этого становилось меньше: ты просто поднимался на ступень выше.

По словам Константина, все перевернулось через пять лет. Тогда работа с новичками легла уже на его плечи. Молодой человек помнил, каким был его опыт, но почеркивает, что к тому моменту многое изменилось. Как минимум из-за того, что удаленки стало больше, сотрудники его компании практически не сталкивались друг с другом вживую, и это заметно усложнило как коммуникацию, так и саму работу:

— В какой-то момент (возможно, подсознательно) вспоминаешь свои первые месяцы. И приходит понимание, что в том подходе был смысл. Он давал дисциплину, вовлеченность, страх допустить ключевую ошибку.

Не скажу, что это было про буллинг в чистом виде. Скорее про жесткие рамки: «Делай как хочешь, но чтобы к вечеру было готово», «не получается — пробуй еще раз», «у всех такое было: у нас получилось — и у тебя получится». С одной стороны, это командная закалка. С другой, со стороны новичка, — стресс: тебя заставляют доделывать что-то в два-три часа ночи.

Наш читатель говорит, что со своей стороны он ограничивался лишь «воспитательной работой». Но, по его словам, некоторые коллеги заходили дальше и устраивали подобие «нравственных работ». Например, пользуясь положением и будучи в плохом настроении, могли прямо сказать новичку что-то в стиле: «Малой, закажи мне поесть, а я скажу, что ты что-то сделал хорошо».

Отмечает Константин, что усложнялась работа и из-за того, что в коллективе были и женщины, и мужчины. Мол, если кто-то кому-то понравился, то могли устраиваться подлянки. Так, у него были коллеги-девушки, которых старшие сотрудники откровенно невзлюбили из-за того, что после офлайн-встреч в офисе те отказывались пойти с ними погулять:

— Со своей стороны я на сто процентов не оправдываю ни «нравственные работы», ни истории с личными счетами. Но «воспитательные» — посидеть подольше, позубрить, доделать — звучат вполне нормально.

Когда ты «зеленый», у тебя еще нет ресурса, чтобы выгореть. Это скорее школа закалки, где в какие-то моменты тебе просто необходимо понять, как лучше. И что могу сказать: никто из тех, кто прошел эту боевую школу, по итогу не сказал, что это было ужасно. Всем это сыграло в большой плюс.

«Если нянчиться с каждым джуном, то завязнем на одном месте»

Глеб уже больше десяти лет занимается тестированием. Начинал он во времена, когда баннеры с курсами по мануальному тестированию встречались редко и спрос на таких специалистов был выше:

— Учились тогда иначе, и знать нужно было больше. Считаю, что миддл тогда, и миддл сейчас — это совсем разные уровни. Тогда, чтобы получить такой грейд, ты должен был быть гораздо ближе к сути программирования, чем в наши дни.

Как и в случае Вадима, со временем Глебу поручили кураторство над новичками. Белорус говорит, что уже успел поднатаскать с десяток джунов и занимается этим до сих пор. Но он с самого начала отдавал себе отчет в том, что ему нравится командовать:

— Власть мне нравится. Особенно такая, к которой никак не подкопаешься: ты босс, и все тут. 

Я могу спокойно оставить человека без премии, могу заставить его переделывать задачу по пять раз, пока все не будет идеально, чтобы вот от зубов отлетало. Со мной в прошлом поступали так же, и я считаю, что это единственный способ сделать из сотрудника что-то толковое.

— Вам не кажется, что у руководителя должно быть больше эмпатии?

— У руководителя должен быть выполненный план, а у компании — довольные заказчики. Если нянчиться с каждым джуном, то завязнем на одном месте. 

Ну в чем-то я чуть-чуть офисный садист. Я еще на первых подопечных понял, что мне нравится мучить. К друзьям и близким я отношусь с максимальным теплом, а все остальные меня интересуют мало. И если есть возможность кого-то поддеть так, что мне за этого ничего не будет, — так и сделаю. 

С вопросами о том, есть ли в IT буллинг, почему люди им занимаются и что делать тем, кто с ним столкнулся, мы обратились к карьерному консультанту и HR Business Partner Александре Хмелевской:

— Буллинг сам по себе — это про неконструктивность, про субъективное отношение одного человеку к другому на основании собственных внутренних травм. 

В IT, к примеру, есть технический снобизм. Условно, это когда у молодого специалиста спрашивают, зачем он сюда пришел и почему же он ничего не знает. В этом случае вопросы начинающего сотрудника могу игнорироваться и демонстрируется нежелание помогать. Сюда же — публичное унижение в чатах, неуместные и сексуализированные шутки.

По словам Александры, новички в IT могут сталкиваться с намеренным усложнением задач и нелицеприятными сравнениями. Что же делать тем, кто столкнулся с такой формой буллинга? В первую очередь специалист советует не воспринимать всерьез слова того, кто критикует вас в такой токсичной форме:

— Важно иметь внутреннюю опору, помнить, что вы — специалист, который хорошо выполняет свою работу. Ведь проблема не в том, кого буллят, а в том, кто буллит.

При этом все нужно фиксировать — например, делать скриншоты, если речь о переписке. Это поможет, когда человек, столкнувшийся с буллингом, пойдет к своему менеджеру или HR.

Эксперт отмечает, что есть смысл пообщаться с обидчиком напрямую, как минимум для того, чтобы понять, есть ли вообще в его словах объективность. Если такие разговоры не помогают, нужен разговор с менеджером. Разговор с HR здесь тоже будет уместен:

— Если ничего из этого не помогает, из компании стоит уволиться, особенно если руководители и HR бездействуют и не хотят принимать никаких решений. Потому что сама суть буллинга должна пресекаться именно компанией. 

Опираясь на собственный опыт, Александра отмечает, что сейчас компании придерживаются политики, что с токсичными сотрудниками стоит расставаться — особенно в случаях, если речь идет о цикличных действиях:

— Один гнилой фрукт может испортить десять здоровых. И во многих компаниях принимают меры, где после нескольких предупреждений следует увольнение. В том числе из-за того, что компании понимают, что работа с такими сотрудниками может быть пагубной для бизнеса.

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by