Учился на врача, мог стать музыкантом

Просим Ефима Константиновича начать рассказ с себя: откуда он, как попал в медицину и как в итоге пришел к изобретательству?

— Я родился в Борисове [в 1947 году], окончил школу с золотой медалью. Папа работал педагогом, мама — ЛОР-врачом. Так получалось, что я проводил много времени в окружении докторов, маминых коллег и друзей. Возможно, это на меня как-то повлияло. 

Собеседник добавляет: несмотря на то, что учился он (учитывая золотую медаль) хорошо, к точным наукам вроде математики и геометрии его совершенно не тянуло. «Черчение я, например, совсем не любил», — говорит Ефим Константинович. И продолжает: в итоге поступил на лечфак Минского мединститута.

— До окончания института я так и не выбрал, в какой сфере мне приложить свои силы. Правда, был еще один момент: до этого я окончил музыкальную школу по классу скрипки: музыку я очень любил, особенно джазовую. И во время учебы в институте попал в хороший ансамбль. Назову одно имя — Михаил Финберг [советский и белорусский дирижер, профессор Белорусской государственной академии музыки. — Здесь и далее прим. Onlíner]. Он у нас играл на тромбоне — шутили, что воспитали его в нашем коллективе.

Ефим Константинович делает акцент: студентом он подрабатывал музыкантом, играл в том числе на контрабасе — со временем дело стало приобретать более серьезный оборот. В один момент на подобном он мог зарабатывать в месяц свыше 100 рублей. На то время для студента медвуза это были довольно большие деньги. Собеседник заключает: дошло даже до того, что он мог оказаться в профессиональном оркестре милиции, но не сложилось.

Как решил работать офтальмологом

— В итоге я окончил институт и меня направили врачом общей практики в Крупский район по распределению. Когда добрался до места и встретился с главврачом, тот предложил пойти работать педиатром в больницу городского поселка Холопеничи. 

Сначала сомневался — никогда до этого не имел дела с детьми. Но вскоре разузнал, что годом ранее туда же были направлены несколько врачей из моего института. В общем, все вместе они меня и уболтали — оформился педиатром на полторы ставки. Правда, я поставил одно условие: отрабатываю год и меня отпускают.

Как предложил Ефим Константинович, так и вышло: спустя год он уволился. Но «взамен» пришла повестка из военкомата — молодого человека призывали в войска. В итоге в звании лейтенанта (в институте, где учился Сорочкин, была военная кафедра) он два года прослужил в войсках ПВО в Калининградской области.

— К чему я это рассказываю: как–то раз я доставлял в окружной госпиталь солдата с травмированным глазом, и там мне запомнился один весьма артистичный офтальмолог, который служил в звании подполковника. Тогда у меня и сформировалось точное желание работать по этой специальности. К тому же я подумал: в области [офтальмологии] нет кровозатратных вмешательств, в отличие от хирургии или, скажем, гинекологии. Операционное поле маленькое — справлюсь. 

После службы мужчина вернулся в родной Борисов — там ему держали место офтальмолога. По словам Ефима Константиновича, работать ему зачастую приходилось по 12 часов, причем в трех разных местах. И еще проводить, даже по выходным, обходы школ и детских садов с профосмотрами.

«Так за счет большого потока пациентов я набил руку в выявлении разного рода дефектов зрения», — добавляет герой материала.

Далее Ефим Константинович, как он сам рассказывает, поступил в ординатуру при Республиканском институте усовершенствования врачей. Учился и практиковал в Минской областной детской клинической больнице. Там глава кафедры предложила мужчине взяться за научную диссертацию. Этой идеей, как рассказывает Сорочкин, он поначалу не особенно загорелся, но в 1982 году в итоге стал кандидатом медицинских наук. Работа была посвящена ранней диагностике глаукомы.

Десять патентов на медицинские изобретения

Забегая чуть вперед: Минской областной детской клинической больнице Ефим Константинович, как он сам вспоминает, отдаст более 30 лет, проводя сотни операций в год. При этом специалист параллельно занимался не менее интересным делом — медицинскими изобретениями.

В целом, как утверждает Сорочкин, демонстрируя подтверждающие документы как со времен СССР, так и современные, на его счету десять патентов различных изобретений наряду с более чем 50 рационализаторскими предложениями. Научных работ при этом, как уточняет ученый, у него свыше 30.

— Среди подобных изобретений — тонометр, способный измерять внутриглазное давление в условиях нулевой гравитации. За этот прибор я даже получил медаль и диплом лауреата на ВДНХ СССР. После тонометром заинтересовались военные. Если точнее, специалисты космической медицины. 

Насколько я знаю, с моим прибором проводили испытания минимум два исследователя. Возможно, даже на орбите нашей планеты. Но чем именно они занимались? Кто же расскажет — все было засекречено. 

Еще одним научным изысканием Сорочкина, о котором он рассказал, стал способ устранения амагнитных инородных тел из глаз. Как уточняет медик, метод заключался в удалении медных, латунных, алюминиевых и других осколков c помощью электромагнита. Во время испытаний приходилось использовать трансформаторы повышенной мощности. Таким образом, исследователю вместе с коллегами, по его словам, удалось удалить пластинку сантиметр на сантиметр из бычьего глаза — метод на тот момент считался весьма инновационным.

Впрочем, для удаления более мелких фрагментов требовалось еще больше мощности трансформаторов — на тот период, как заключает Ефим Константинович, осуществить это было сложно. И опять же, работы были засекречены.

«Аист-01ЛК» и «Аист-Пик»

Как упоминалось выше, из десяти патентов воплотить в жизнь на сегодня удалось два — другие по разным причинам, в том числе финансовым, пока остаются «на бумаге».

Речь про амблиостимулятор под названием «Аист-01ЛК» и лечебно-игровой комплекс «Аист-Пик». Устройства, как заявляет Сорочкин, являются полезными при лечении и профилактике амблиопии и расстройств бинокулярного зрения как у взрослых, так и особенно у детей. Доктор добавляет: приборы также прошли широкомасштабные клинические испытания с разрешением на использование от Минздрава.

Принципы работы приборов, как говорит изобретатель, основываются на идеях, над которыми он трудился в 80-х годах XX века. Оба устройства сегодня собираются на научно-производственном предприятии «Стимед», директором которого выступает Ефим Константинович — его открыли в 2007-м в Минске, организация действует и сейчас.

Просим подробнее рассказать, как работает первый прибор — «Аист-01ЛК». На вид устройство напоминает вытянутый «пульт», в верхней части которого располагается бленда для изоляции глаза от внешнего освещения.

— Прибор учитывает основные физиологические потребности глаза. Для засветов применяется красный цвет, как наиболее эффективный. Чтобы к нему не происходила адаптация, через несколько минут красный меняется на зеленый [смена также производится кнопкой на корпусе аппарата]. При засветах человек видит мозаичные фигуры, которые изменяются и мерцают на определенной частоте. Использовать прибор можно дома, по два-три раза в день — посещение окулиста нужно для контрольных осмотров. 

Два-три засвета в день по 10—15 минут с последующей зрительной нагрузкой, как заявляет офтальмолог, позволяют повысить остроту зрения слабовидящего глаза на 0,1—0,2 в месяц. «После шести — восьми месяцев занятий глаза вновь обретают возможность нормально видеть», — говорит врач.

При чем тут «Тетрис»

Второй прибор, «Аист-Пик», по сути состоит из очков со стеклами красного и синего цветов, а также программного решения — проще говоря, специальным образом настроенных игр. Раньше, как выясняется в разговоре, последние были написаны на Flash, но несколько лет назад с помощью компании — резидента ПТВ игры обновили. Всего их три: «Съешь их всех», «Тетрис» и «Капитан Аист Пик».

Принцип работы комплекса, как уточняет Ефим Константинович, основывается на разделении изображения для двух глаз таким образом, чтобы каждый видел только свою картинку и только в определенном цвете — в данном случае красном или синем.

— Решение задачи [по сути, прохождения уровня в игре] возможно только при одновременном различении всех объектов игры, что включает в процесс оба глаза. Если закрыть один глаз, находясь в очках, половина элементов того же «Тетриса» станет невидимой, и, наоборот, играть получится, только когда оба глаза, на которые оказывается воздействие, открыты. 

В этом случае комплекс, как говорит его разработчик, тренирует и восстанавливает пониженные зрительные функции. Важный момент, как добавляет специалист: элементы в играх — не статичные, а мерцают на оптимальной для работы глаза частоте в 12 герц.

---

В конце к беседе присоединяется Сергей, еще один представитель научно-производственного предприятия.

— На наш взгляд, было бы здорово, если бы крупные игровые компании сделали по одной упрощенной двухцветной разновидности своего популярного проекта — как в нашем красно-синем варианте. Так пациент сможет играть в свою любимую игру, не выходя из дома, одновременно проводя лечение заболеваний глаз. Понятно, что тот же «Тетрис» — простейший вариант, и надолго удержать внимание им может быть сложно.

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by