«Цифру» уже не остановить: с ее помощью можно получить доступ ко всему, начиная со стихов Горация и заканчивая новым фильмом из вселенной Marvel. Однако это не значит, что «аналог» ушел — среди белорусов немало желающих ощутить ностальгию и оценить на вкус то, «как оно было». Наверное, в том числе поэтому люди ходят в музеи, чтобы воочию увидеть «Мону Лизу», а не ищут ее в интернете. С проектом «Время WOW» совместно с A1 и цифровым волонтерским движением #яонлайн отправились в гости к поклоннику раритетной аудиотехники — поговорить о пленке и немного об mp3.
Читать на OnlínerНашим собеседником стал Геннадий Гаврис, который собрал для души коллекцию электрогитар, кассетных и бобинных магнитофонов. Во время разговора выяснилось, что красивые ящики рядом с раритетной техникой заполнены сотнями виниловых пластинок — всего их около 600. К ним можно прибавить сотни «музыкальных» бобин и старых добрых кассет — как с аудиозаписями, так и кино. Ну а цифровые носители места не занимают.
Мы договорились побеседовать в квартире Геннадия неподалеку от центра Минска: дом, построенный в середине прошлого века, встречает аутентичными рамами на окнах подъезда, а затем — высоченными потолками. Квартира усиливает «ламповое» ощущение: здесь понемногу брутализма, лофта, кантри и стиля рустик, приглушенный свет и музыка, воплощенная в физическом мире, вокруг — техника и инструменты.
«Мы здесь иногда собираемся, играем с приятелями. А иногда просто слушаем музыку. Ну и дети тоже бывают: им надо где-то собраться, поиграть, они тут репетируют», — вводит в курс дела Геннадий, который сам не прочь взять в руки гитару — чаще «обычную» акустическую, а также клавиши. Сразу предупреждает: «Это скорее любительский уровень, но да, я всю жизнь играю».
Наверное, немного лукавит, так как в студенческие годы играл в ансамбле, который был достаточно популярен, а потом уже переключился на танцы, свадьбы. В какой-то момент решил пойти в бизнес, не в последнюю очередь из-за желания купить себе хорошую гитару.
Сейчас с этим проще: наш собеседник занимается поиском решений по новым направлениям для инвесторов, помогает привлечь людей, деньги, другие ресурсы и выбрать технологии для воплощения решения. Одним из проектов Геннадия стала плантация фундука в Беларуси (оказывается, и такая есть).
В «основной» коллекции — гитары или аудиотехника, «любимчиков» нет, но каждый инструмент должен иметь какую-то историю за плечами: это добавляет ценности. По словам коллекционера, для него также важно, что есть возможность купить то, о чем когда-то только мечтал. Так, наверное, сбываются мечты.
Сегодня современные технологии как никогда раньше нужны людям самых разных возрастов и профессий, поэтому волонтерское движение A1 #яонлайн стало особенно актуальным. Этот проект создан специально для того, чтобы все желающие чувствовали себя в виртуальном мире максимально комфортно. Стать волонтером или учеником #яонлайн может каждый, кому нужен помощник для знакомства с миром мобильных технологий, и тот, кто готов безвозмездно делиться этими знаниями.
Среди волонтеров #яонлайн прямо сейчас проходит конкурс: обучившие наибольшее количество учеников до 1 марта 2023 года смогут выиграть смартфон или планшет.
«Мне интересно покупать не просто гитары. Я ищу вместе с хозяином, обязательно беру с рук, это гитары с историей, то есть они кого-то играли. Предупреждаю: истории незатейливы, это не будет связано с Элвисом Пресли, — улыбается. — Вот смотри, стоит, к примеру, черная отпечатка с Les Paul. Это не Les Paul, не Gibson, это хорошая японская отпечатка с известного американского бренда из 50-х. Нашел ее в Клецке, приезжаю, продавец — заведующий клубом, парень с волосами до плеч.
А поскольку я не специалист в Les Paul, позвонил Лене Вереничу. Он не просто известный гитарист, это динозавр, в возрасте уже. Так вот, приезжаем к этому парню, и тут он видит Леню», — смеется Геннадий.
Гитара уже никому не интересна, парень, едва скрывая восторг: «Это Веренич?!» Когда получает подтверждение, просит разрешения сыграть ему свою музыку. Маэстро соглашается.
«И этот парень начинает все подряд лупить. Ну, наши там уши… Причем длится все долго, минут 40, я ушел курить. Спускается Леня, за ним прибегает этот парень и спрашивает: как? Я говорю: гитара как? Говорю: гитару возьму… Он: нет, я про музыку.
А Леня ему: слушай, ну играешь ты, если честно, полную ерунду (слова были покрепче. — Прим. Onlíner). Но ты все равно ее играй и играй снова и снова. Я тебе скажу по себе, потом все скажут: обалдеть, какая выдающаяся музыка!
Честно говоря, я гитару брать не хотел, но после этой фразы…»
«Самых любимых» гитар у Геннадия нет, каждая чем-то интересна — теми самыми историями. Рядом стоит гибсоновский отпечаток в чешском исполнении Jolana: на таких в давние времена и мечтали играть. Экземпляр в коллекции — из рук музыкантов известных коллективов, говорят, что конкретно эта гитара была в «Синей птице». Рядом — гитара из рук Андрея Козловского из группы «Сузор’е». Он сам и помогал Геннадию выбирать ее.
На заднем плане стоят стеной катушечные магнитофоны. Даже не воспроизводя музыку, они создают впечатление. На взгляд «новичка», какая-то профессиональная техника. Уж очень много переключателей, каких-то механизмов.
«Это все „бытовка“, — разочаровывает меня Геннадий. — Здесь только часть, все не помещается. Я собрал все магнитофоны первого и нулевого классов. Нулевой — это высший для советских магнитофонов, о которых мечтали все, и я себе точно не мог позволить. Недосягаемая вещь была. А вот эти „Олимпы“, эти „Санды“ и, не дай бог, „Идель“ первый — это вообще космос.
Там стоят „Электроники“. Стоили они... Тысяча рублей, 900 рублей, могу показать наклейки сзади. Я когда окончил институт, мне отвалили зарплату 115 рублей в месяц. И, считай, на этот магнитофон, не емши, надо было работать год. Да плюс еще иди найди, где купить. А потом время прогнулось, они какое-то время стоили копейки».
Вся техника в коллекции Геннадия рабочая, но вся она такая к нему пришла.
«Ну и я решил их восстанавливать. Хотя это вообще отдельная история с восстановлением. Тоже своя медитация, потому что я понимаю, что я сохраняю экспонаты. Но найти ремонтников — таких в Минске днем с огнем не сыщешь. Я знаю двух, которым я могу отдать делать. Это реально сложная техника, как автомобиль. Да и фирменные запчасти найти сложно», — объясняет. Но для «мейнстримного» восстановления, говорит, рынок огромен, много бэушного. Более того, у некоторых можно купить новый магнитофон, правда, такие стоят денег.
«Есть новые „Олимпы“! И достанут из упаковки. Некоторые экземпляры будут стоить, правда, тысячи две долларов. К тому же техника стала дорожать: то, что пять лет назад можно было найти за 80—100 долларов, сейчас стоит 600».
Перемещаемся чуть в сторону: «А здесь лежат все старые бобины, записанные в 70—80-е годы (есть также те, которые сам пишу и слушаю). Они сохранили свое звучание. Бывает, лента где-то чуть-чуть посыпалась, но в основном все нормально. Немецкая пленка BASF, японская Maxell — они хранятся дольше».
Добавляет, что все магнитофоны звучат по-разному, поэтому разную музыку слушает на разных магнитофонах — и слышит эту разницу. Затем владелец коллекции направляется к компактному кассетнику рядом. Геннадий говорит: показать проще, чем объяснить. И запускает шансон в исполнении Михаила Бондарева.
«Я вот не буду ее слушать на нулевом классе. Если речь пойдет о „Битлах“, то мне захочется послушать на том магнитофоне, на котором я привык слушать: там и головка будет звучать по-другому. Джаз захочется послушать на третьем или вообще на пластинке, а может, на „Электронике“ — там будет, скажем так, больше хайфая, больше качества».
Для иллюстрации того, как по-разному может звучать техника, устанавливает катушку с записью 1983 года, сделанную на концерте Андрея Макаревича.
«Надо понимать, что запись того времени у Макаревича — это совершенно другой уровень развития звукозаписи в Советском Союзе. На пленке — концерт, записанный с пульта Александром Кутиковым в Волгограде. Потом такой концерт был в Минске, но, к сожалению, ту запись я не могу найти».
Непонятный для современного человека процесс установки бобины и натяжка пленки увлекает.
«Этим должен был владеть каждый мальчишка. Хотя, конечно, магнитофоны обычно были попроще… Я в то время слушал в качестве, худшем в десять раз, переписанное с кассеты на кассету — такая была каша», — смеется Геннадий и запускает звук через три разных усилителя. Каждый добавляет что-то свое, совсем по-другому они звучат раздельно. Отвернулся — и на слух не определишь, пленка это на бобине или CD (журналист не определит, владелец коллекции — легко).
«Звук, на самом деле, — одна из величайших человеческих ценностей, которые мы просто игнорируем. Если хорошая музыка, хороший звук, ты на это ловишься, думаешь: это кайф», — словами, на самом деле, сложно передать интонации и экспрессию, с которыми звучат фразы моего собеседника.
К «цифре» у Геннадия отношение из разряда «Почему бы и нет?». Но есть нюансы. Говорит, подходит к нему, например, сын, просит оценить музыку, звучащую из телефона: «Папа, послушай. Я ему — ну, как информацию принял, я тебя понял. Ну как ты это слушаешь?!»
«У меня на цифре много записей, просто в компьютере... Звук надо слышать, но у меня есть второй аргумент: я точно знаю, что музыку должно быть видно. Вот я смотрю, как бобины крутятся. Я ее вижу, когда держу. Вот это (показывает на катушки, установленные на магнитофон) — конкретно „Машина времени“, понимаешь? Когда я ее ставлю — это процесс. Я беру пластинку, протираю ее — уже на этом этапе я с ней „работаю“. Это ощущение.
Иногда говорят, что цифровая музыка состоит из „склеенных“ кусочков. А „аналог“ — это непрерывный звук. К тому же в „аналоге“ есть шипение пластинки — оно ценное, как родинка, как милый сердцу недостаток».
Наш герой подчеркивает: это не вопрос «хорошо/плохо», это разные чувства.
Уходить не хотелось: уж очень насыщенно звучала запись «Каждый правый». Хорошо, что под рукой есть смартфон.
Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!
Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро
Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ng@onliner.by