БОЛЬШОЙ РОЗЫГРЫШ! Заказывай от 99 р. в приложении Каталог Onlíner до 31.01 и получи шанс выиграть призы от Dreame

Китаю на это потребовались годы, точнее десятилетия, и не всегда все шло гладко. Очередной переломный момент случился уже в нынешнем веке, причем относительно недавно — с приходом Си Цзиньпина, хотя основы и, вероятно, отчасти нынешнюю стратегию сформировали еще во время правления его предшественников. Что касается нынешнего китайского генсека, в иностранной прессе говорят прямо: он буквально одержим тем, чтобы обеспечить технологическое превосходство над Западом.

Но так ли просто Китаю дается его растущее могущество? В некоторых сферах он уже обеспечил себе доминирование, например, в производстве электрокаров, аккумуляторов, также чрезвычайно активно растет сфера гуманоидных роботов. Если опираться на статистику научных публикаций, Китай наступает на пятки США в таких сферах, как квантовые вычисления, технологии ИИ, биотехнологии, энергетика, транспорт и так далее, а кое-где и опережает.

Некоторые эксперты считают, что Китай вполне способен во многих сферах стать монополистом или как минимум занять чрезвычайно сильные позиции. Это хорошо для страны, но не всегда удобно для другой части мира.

Как это удается, в чем секрет технологического успеха Китая?

Сейчас в руках руководства страны имеется пара инструментов: «цепь инноваций» и огромные деньги, позволяющие ее ковать. «Цепь» — выстроенный правительством алгоритм, в котором увязаны все элементы процесса создания нового: от обучения в школах и вузах до инвестиций и производства, во всем принимает участие государство.

Кроме того, еще в нулевых Китай озаботился привлечением в страну экспертов в разных областях, запустив программу «План тысячи талантов», а позже — «План тысячи молодых талантов». Целью программ было как привлечь иностранных специалистов, так и вернуть в страну китайцев, отправившихся искать признание за границей: получив образование за рубежом, они нередко там и оставались.

Это не было совсем уж неожиданностью, так как в конце 90-х годов прошлого века и в начале этого Китай активно отправлял молодежь «на чужбину» — получать западное образование, чтобы использовать новый опыт дома. Выиграли от этого и Штаты, где значимую часть научных степеней до сих пор получают именно выходцы из Китая. То есть, как это бывает, не все пошло по плану, и, чтобы бороться с утечкой мозгов, были реализованы программы поддержки ученых и специалистов на родине — с грантами и другими мотивирующими элементами (например, значительные единовременные выплаты вернувшимся специалистам, которым также обещали финансовую поддержку в профессиональной сфере).

Такой подход сработал: количество вернувшихся резко возросло, а китайская наука получила ожидаемый «буст». Но одновременно это накалило отношения между странами, так как США почувствовали себя немного обманутыми, а еще и возникли опасения: мол, учиться и получать опыт в американских вузах, учреждениях и компаниях приезжают в том числе желающие выкрасть технологии.

Сыграла роль еще одна стратегия (их у Китая много), предложенная в Поднебесной еще в конце 90-х годов и получившая вторую жизнь примерно с 2016 года, — «военно-гражданское слияние». Название отражает подход, в рамках которого все сферы и институты взаимосвязаны, новые технологии перетекают из сектора в сектор, подстегивая всеобщее развитие.

Однако извне такое сплетение выглядит как потенциально опасное: создается впечатление, что любые частная или государственная компания, исследовательское учреждение работают на «военку», не будучи связанными с ней напрямую. Внутри же это воспринимается как способ добиться постоянного развития технологий, в том числе в интересах национальной обороны и исполнения стратегических амбиций.

Сделать образование как на Западе

Еще одним шагом стало развитие собственной образовательной системы Китая. Целью стало создание учебных заведений, способных по уровню образования конкурировать с американскими и европейскими. Зачем оканчивать Гарвард, если подобного можно достичь в Университете Цинхуа? И это не «новодел», так как Лига C9, альянс из девяти элитных вузов КНР, был создан еще в 1998 году: некоторые из его участников сейчас регулярно занимают высокие места в крупных международных рейтингах вузов, соседствуя с MIT, Caltech, UCL, Йелем и другими «монстрами» образования. Соответственно, попадание в вуз из списка Лиги C9 означает дополнительные возможности.

А еще коммунистическая партия Китая вкладывает огромные средства в «конвейер инноваций», выделяя серьезные гранты и субсидии государственным предприятиям, чтобы как можно больше идей были реализованы в реальных коммерческих продуктах. С одной стороны, такой подход действительно приносит прогресс, с другой — растут и затраты, а критики подхода считают, что вскоре издержки превысят пределы, что приведет к замедлению экономического роста. Но это позже.

В дело вступает и внутренняя конкуренция, когда «руководители на местах» предпринимают все усилия, чтобы добиться высокого внимания. Как? Взять под крыло больше групп ученых, выдать гранты под разработку новых технологий, выпустить новый продукт на рынок, заработать на нем.

В качестве примера эффективности такого подхода China Daily приводит компанию Theseus, которая в 2019 году представляла собой небольшую группу ученых в Институте оптики и высокоточной механики из Сианя. Они занимались сенсорами для машинного зрения, когда привлекли внимание местных властей, а с ним — финансирование. Спустя пять лет Theseus стала «национальным лидером в своей сфере».

Также за компанию упоминают «частников» BYD, Xpeng, Alibaba, Huawei, Xiaomi и DeepSeek — уже не в привязке к успешности госпрограмм, а как иллюстрацию технологических инноваций исконно китайских компаний. И, как отмечает China Daily, именно модель формата «сверху вниз», когда есть общая картина и общая стратегия с централизованным управлением (все действуют как единое целое), позволяет добиться реального успеха. И в этом отличие китайского подхода от принятого на Западе.

Взаимное «опыление» государственных и частных компаний

Государственные научно-исследовательские институты, в свою очередь, действительно все чаще коммерциализируют инновации, запуская собственные маркетплейсы, где на продажу выставляют разработанные технологии и готовые продукты. А вместе с ними предлагают научную поддержку: купил патент на генно-модифицированную сою — получил в «нагрузку» специалистов, которые помогут наладить процессы. Или, наоборот, частная компания желает получить преференции и наладить выпуск нового препарата? На работу приглашают ученых из госуниверситета, они получают лабораторию, оснащенную по последнему слову техники, и ресурсы на исследования, а фирма — новую продукцию.

Так происходит постоянное взаимное «опыление» государственных и частных компаний, беспрестанно обменивающихся опытом. По крайней мере, такую картину рисуют в СМИ: мол, в период с 2019 по 2023 год объем «рынка сотрудничества» вырос в два раза до $30 млрд в эквиваленте.

Судя по всему, государство видит потенциал в таком формате, инвестируя и в частные компании: за свои средства развивает необходимую инфраструктуру, выступает при необходимости посредником, обеспечивает заказами тех, чье направление выглядит наиболее перспективным (перспективность же оценивается по привычным рыночным лекалам — с экономической точки зрения).

При необходимости привлекает своими силами другие компании и иностранных партнеров, из последних примеров — работа над токамаком BEST (Burning Plasma Experimental Superconducting Tokamak). Так под эгидой научной работы, важной для всего мира, Китай реализует и собственные цели. А стороны получают свой профит: кто-то финансовый, кто-то — научный.

Для поддержания темпа инноваций развиваются крупные государственные инвестиционные фонды. Деньги из них направляются в новые проекты и на масштабирование существующих успешных. За примерами не нужно ходить далеко: утверждается, что именно государственные субсидии (вычет некоторых налогов, например) помогли уже давно производителю не только смартфонов Xiaomi завоевать заметное место на рынке электромобилей.

Подобную поддержку получают и другие компании, косвенным бенефитом для них стала возможность направить высвобожденные средства на разработку новых технологий и развитие производства, чем они заметно подвинули иностранных конкурентов, обремененных дополнительными тратами. Развитие и поддержка DeepSeek, в свою очередь, привели к снижению стоимости ИИ-вычислений, а от этого выиграют многие секторы экономики, эта взаимосвязь просматривается везде, и создается впечатление идеальной модели. Но идеал недостижим.

Изящный слон

Китайскую экономику можно представить в образе слона из Lego, а кирпичики — это отдельные компании разной формы собственности. Такая аналогия подходит и для экономик других стран, однако «китайский слон», кажется, двигается пока что особенно изящно. Из возможных слабых сторон эксперты указывают на снижение активности частных фондов, которым неинтересно соперничать с государственными. Государство, в свою очередь, испытывает трудности с оценкой эффективности собственных вложений, да и далеко не все проекты «выстреливают». Кроме того, обилие одинаковых бизнесов приводит к перенасыщению рынка и росту госдолга: кому нужны условные 100 производителей полупроводников при емкости в 50, сроки окупаемости неясны, а еще есть сложности с выходом на международный рынок.

Сегодня Китай приближается к точке, когда поддерживать топку экономики все сложнее, вскоре настанет момент проверки на прочность выбранной десятилетия назад стратегии.

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by