Интерпретация, но не совсем

Зарубежные критики любят называть «Невесту!» неким переосмыслением «Невесты Франкенштейна» — культовой картины, вышедшей еще в 1935 году. На деле же у классики и фильма Мэгги Джилленхол столько же общего, сколько у ежика — с рыбой фугу. Вроде и там, и там колючки, но суть у них совершенно разная.

Во-первых, Джилленхол, для которой «Невеста!» стала второй режиссерской работой, не сняла эту ленту из любви к роману «Франкенштейн, или Современный Прометей», который был написан Мэри Шелли еще в 1818 году. С работой писательницы, как и с фильмом 1935 года, она ознакомилась только после того, как взялась за разработку «Невесты!».

Во-вторых, Невеста в оригинальном романе вообще не появлялась, лишь упоминалась монстром Франкенштейна. В фильме 1935 года ее показывают только в финальном акте, и на экране она проводит считанные минуты. А вот в работе Джилленхол женский персонаж занимает ключевое место и задвигает монстра Франкенштейна на второй план. Свои решения американка объясняет фантазиями на тему того, а не хотела ли Мэри Шелли в своем романе сказать что-то еще:

— Это все, что хотела сказать Мэри Шелли, или это все, что можно было опубликовать в 1819 году? Были ли у нее другие мысли как у женщины, как у действительно радикальной личности того времени, которые она не смогла записать? Или, как мы говорим в фильме, [Мэри Шелли] даже не позволила себе об этом подумать? 

Именно с этих мыслей я начала писать сценарий — с моих собственных представлений о том, что это могло быть. И то, что было у меня на уме, и то, что в данный момент очень-очень актуально.

Если вам показалось, что в этом фрагменте интервью Джилленхол додумывает за Мэри Шелли и больше говорит о притеснении женщин, чем о «Франкенштейне» как таковом, то вам не показалось. Тема феминизма стала для режиссера ключевой: она не только демонстрирует ее в своих интервью, посвященных «Невесте!», но и в принципе выстраивает на ней свою ленту.

При этом Джилленхол настолько не отпускали мысли о том, что же все-таки хотела сказать Мэри Шелли, что она решила сделать ее одним из персонажей фильма. В «Невесте!» писательница превратилась в подобие подсознания, нашептывающего главной героине не мысли, но агитационные выкрики. И слышит их будущая Невеста еще до того, как стать ожившим мертвецом.

С кладбища — к алтарю

Будущей избранницей монстра Франкенштейна становится Ида, эскортница из Чикаго. Девушка уплетает устриц и тусуется с гангстерами, но проклюнувшаяся в ее сознании Мэри Шелли путает девушке карты. На одной из вечеринок она начинает плеваться смесью феминистских лозунгов и литературной околесицы, из-за чего ее выпроваживают из заведения. Правда, далеко Ида не уходит: девушка падает с крутой лестницы и ломает себе шею.

Параллельно с этим в Чикаго прибывает монстр Франкенштейна, которого здесь называют просто Фрэнки. В отличие от Существа из фильма Гильермо дель Торо, мрачного очарования и загадочности в этом создании нет: их место заняли кривые швы, металлические скобы и жгучее одиночество. Именно оно направляет Фрэнки в лабораторию доктора Эвфронии: он считает, что ученая может создать для него любимую.

Эвфрония ради приличия несколько минут ломается, но в итоге все-таки соглашается на уговоры воскресшего мертвеца. Будущей спутницей Фрэнки станет погибшая Ида, чье тело ученая и монстр раскапывают на кладбище. Операционный стол, обязательные для жанра рывки рычагов, электрический треск — и Ида, мгновения назад пребывавшая в царстве Аида, вновь возвращается в мир живых.

Правда, любви с первого взгляда с Фрэнки у нее не случается. Прошлое девушки стерто, она не помнит даже своего имени. Монстр Франкенштейна утверждает, что они были помолвлены, а в себя она якобы пришла после ужасного несчастного случая. Девушка ему верит, но с неохотой и в объятия кидаться не спешит. Эфемерная Мэри Шелли продолжает нашептывать в мозг Иды всякие разности, и из воскресшей девушки выходит не кроткая спутница, а настоящая оторва, на фоне которой добродушный Фрэнки напоминает миску с овсянкой.

Заочно помолвленная нежить не прислушивается к Эвфронии и ночью выбирается тестировать ночную жизнь Чикаго. Такая вылазка заканчивается парочкой размозженных черепов: хулиганы неправильно подобрали себе жертву и попались под руку Фрэнки. Теперь и его, и Невесту разыскивает полиция — парочке в срочном порядке приходится примерять на себя роль Бонни и Клайда и пускаться в бега.

Мертвецкий винегрет из плохих затей

Во время просмотра меня не покидало ощущение, что «Невеста!» должна была стать не фильмом, а театральной постановкой. Выйди она не на больших экранах, а где-нибудь на Бродвее в качестве театрального эксперимента, градус критики был бы заметно ниже. Но имеем то, что имеем, а именно: мириаду идей-лоскутков, которые Джилленхол пытается сшить в одно одеяло кривой иглой.

Сюжету невероятно сильно мешает то, что в него решили столько всего напихать. Тут тебе и история воскресших мертвецов, и детективное расследование (за Идой и Фрэнки следуют карикатурные сыщики в исполнении Питера Сарсгаарда и Пенелопы Крус), и прятки от мафии, возглавляемой причесанным Златко Буричем. А сверху этот сюжетный винегрет украшает жирнющая шапка из феминистских реприз, постоянно вываливающихся из Невесты. Такое ассорти органично смотрится в формате двухминутного трейлера, но вот на протяжении двух часов воспринимать сценарные упражнения Джилленхол тяжело.

Визуальный сеттинг тоже страдает раздвоением личности. Так, зрителя швыряют из черно-белого нуара, царящего в подсознании Невесты, в цветастый Нью-Йорк 1930-х, напоминающий плацдарм для мюзикла. Сцены с карнавальными плясками нежити сменяются автомобильными погонями, неловкие эротические зарисовки — деревянными попытками Невесты убедить окружающих в том, насколько тяжело живется женщинам. Эти выступления смотрятся карикатурно, и поверить в то, что речи героини могут кого-то вдохновить, можно только под гипнозом.

А особенно забавно выглядят сцены с теми, кто проникся речами главной героини. Возможно, Джилленхол рассчитывала повторить сцену с подражателями из первого «Джокера», но получилось «Безумие на двоих» — еще один неудачный фильм Warner Bros. о парочке не от мира сего. Понятно, что намерения у режиссера (и одновременно сценариста) были исключительно благими, но здесь агитационная нагрузка намертво перекрыла художественную составляющую.

Неужели все настолько плохо?

С легким сердцем можно похвалить игру Кристиана Бейла. У актера получился отменный монстр Франкенштейна: жуткий, но обаятельный одновременно. Он и не хуже, и не лучше Существа того же Элорди: это замученный мужчина, который никогда не испытывал любви, но все-таки очень хочет ощутить ее вкус. Даже если для этого придется кого-нибудь прикончить.

Роль Невесты досталась Джесси Бакли, которую вы можете помнить по сериалу «Чернобыль», хитовому «Хамнету» или «Незнакомой дочери», дебютному фильму Джилленхол. Здесь актрисе регулярно приходится выдавать дурацкие реплики, но справляется с ними она достойно: кривляниями игру Бакли назвать не получится.

Еще тут можно похвалить и операторскую работу, и музыкальное сопровождение. За первую отвечал Лоуренс Шер, за второе — Хильдур Гуднадоттир. Забавно, что и тут случилось пересечение с «Джокером»: Шер снимал оба фильма, а Гуднадоттир создавала для них музыку.

Глобально «Невеста!» не столько злит, сколько разочаровывает. У ленты был потенциал, но вместо самобытной интерпретации фильма 1935 года мы получили неловкую попытку зацепиться за феминистическую повестку, за которой теряется художественная суть картины. Джилленхол корпела над фильмом-заявлением, но в итоге выдала лишь претенциозную поделку, которая проиграла в прокате мультфильму Disney про говорящих бобров. Кажется, после такого удара Невеста уже никогда не поднимется из-под земли.

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by