5719
19 ноября 2021 в 14:35
Источник: Егор Енотов
Спецпроект

Крадущиеся тигры и затаившиеся шедевры: история жанра уся в шести фильмах

Недавно состоялся цифровой релиз фильма «Шан-Чи и легенда десяти колец» — супергеройского экшена Marvel, который неожиданно обратился к традициям уся, фантастических фильмов об азиатских боевых искусствах. И многих заставил вспомнить об этом удивительном жанре, где смелые герои летают на тросах под кронами деревьев и показывают удивительную силу духа (и кулака, разумеется). Сегодня вместе с VOKA рассказываем историю уся через главные фильмы: от «Однорукого меченосца» до «Крадущегося тигра, затаившегося дракона». 

Кадр из фильма «Шан-Чи и легенда десяти колец» (2021)

«Однорукий меченосец» (1967)

Уся (или wuxia, что буквально переводится как «боевые герои») в Китае начали снимать еще в эпоху немого кино. Но вплоть до 60-х это были лишь отдельные редкие картины, которые не складывались в полноценный тренд. Все изменилось, когда за дело взялись братья Шоу — известные предприниматели. Они занимались кино еще с 20-х, например, сделали первый звуковой фильм на кантонском диалекте. В 1958 году Ран Ран Шоу, младший брат, основал свою кинематографическую студию в Гонконге, куда перебрался из Шанхая после того, как националистическое правительство там запретило снимать боевики и любое кино на кантонском. Уже в 1961 Shaw Brothers Studio стала самой большой частной студией в мире.

Сначала компания преимущественно снимала яркие мюзиклы, но в середине 60-х резко сменила фокус на кино о боевых искусствах. Этот «уся-бум», по сути, вели за собой всего два режиссера: Кинг Ху (о нем мы позже еще вспомним) и Чан Че, автор «Однорукого меченосца» — фильма, который в 1967-м побил все возможные кассовые рекорды в Гонконге и навсегда изменил кинематограф тогдашней британской колонии.

Его фильм удачно объединил условности уся с наработками американского вестерна и японского кино о самураях: герой здесь — потерявший руку ученик местного мастера, который заново овладевает искусством боя с помощью старого полусгоревшего учебника, пока вокруг его наставника строят козни враги. Это знакомая история героя-одиночки — крутого, сильного, но глубоко травмированного персонажа (и психически, и физически), который и рад бы оставить насилие позади и уйти жить на ферму к своей спасительнице, но не может: прошлое взывает к нему разъедающим изнутри чувством долга.

«Однорукий меченосец» определил многие атрибуты жанра: тут и фокус на сложной хореографии боев, больше напоминающих отлично отрепетированный танец; и неприкрытая брутальность — ранние уся совершенно не боялись крови и отрубленных конечностей; и фантастичность сражений, в которых герои и злодеи взмывают на пять метров над землей, голыми руками ловят стрелы и показывают сверхъестественную силу (которая в контексте фильма часто никак не объясняется, мы просто верим, что они настолько хорошо овладели боевыми искусствами). Даже любовный треугольник позже станет чуть ли не обязательным подсюжетом в уся — так в жанр пробрались условности мюзиклов, которыми до этого славилась студия братьев Шоу.

Успех «Однорукого меченосца» сделал из его главного актера Джимми Ван Юй первую большую звезду уся — и не дал герою, в конце решившему уединиться на ферме, спокойно жить дальше. Уже через два года появился сиквел — «Возвращение однорукого меченосца» (его тоже сделал Чан Че), затем был «Новый однорукий меченосец» с другим персонажем и актером, а в 1979-м сняли кроссовер «Однорукие меченосцы», куда вернулся Ван Юй. В 1995-м к наследию фильма обратились еще раз: вышла картина «Лезвие» — сумасшедший постапокалиптический уся, пересказывающий знакомый сюжет в сеттинге «Безумного Макса». Сам Чан Че вплоть до конца 80-х будет стабильно снимать по три-четыре картины в год — среди них еще несколько ключевых для жанра: «Золотая ласточка», «Это были герои» и «Хромые мстители».

«Касание дзен» (1971)

Кинг Ху — второе большое имя раннего уся и автор по всем параметрам неординарный. Его «Пойдем, выпьем со мной» считается «первым великим фильмом» студии Шоу — это детективный боевик, в котором главная героиня ищет своего брата и натыкается в таверне (ключевой для жанра локации) на свору разных нехороших людей. После успеха картины Кинг Ху, в отличие от коллеги Чан Че, предпочел больше не работать на Shaw Brothers Studio: ему не понравилось, что продюсеры ограничивали его художественное видение. Поэтому режиссер уехал в Тайвань и решил поднимать местную индустрию почти с нуля.

И, что удивительно, получилось: его «Харчевня Дракона» 1967 года — еще один культовый уся (чье действие опять происходит в таверне), а «Касание дзен» до сих пор называют чуть ли не лучшим фильмом на китайском языке из когда-либо выпущенных в свет. Это эпическое трехчасовое полотно, которому, в отличие от работ того же Че, не столько интересна физиология кровавых сражений, сколько связанная с боевыми искусствами философия и тонкая поэзия эстетично поставленных драк. Кинг Ху выбирается из душных павильонов в бамбуковые леса и к красивым водопадам — пространство в «Касании дзен» перестает быть просто фоном, а становится полноценным героем.

Сюжет его фильма вроде бы прост: парень, живущий с матерью в заброшенном форте, встречает таинственную соседку, которая оказывается беглым мастером боевых искусств. На форт в итоге нападает отряд солдат-негодяев, и вторая половина «Касания дзен» превращается в серию абстракций и невозможно красивых сражений в бамбуковой чаще, а затем и вовсе ударяется в буддистскую психоделику. Картина Кинга Ху — ранний пример авторского, «умного» уся и той ревизии жанра, которая началась еще в 70-х и показала, что боевики о летающих воинах могут быть не только низким «палпом», но и сложными поэтичными драмами. Как итог — участие в основном конкурсе Каннского кинофестиваля, где фильм, правда, взял только технический Гран-при.

«Последний салют рыцарству» (1979)

К середине 70-х популярность уся пошла на спад — жанр вытеснили более приземленные кунг-фу-экшены, чья популярность взлетела с выходом «Кулака ярости» и «Пути дракона» с Брюсом Ли. А позже — еще и гангстерские боевики в духе Джона Ву, которые обычно называют общим термином ган-фу или heroic bloodshed movie (то есть «фильмы о героическом проливании крови»).

Что забавно, дебют самого Джона Ву, который позже забьет гвоздь в крышку гроба жанра (хотя и не навсегда), как раз снят в традиции уся. Его «Последний салют рыцарству» — с одной стороны, ностальгическое кино в духе работ Чан Че, брутальный боевик о двух воинах, которым нужно объединиться, чтобы победить терроризирующего их покровителя-злодея. С другой, это фильм, в котором хорошо видны зачатки стиля Ву — если и не визуального (нет, прелесть летающих голубей он пока еще не познал), то повествовательного уж точно.

Это, по сути, тот же «Наемный убийца» или «Круто сваренные», только в историческом сеттинге с фантастическими боями на мечах вместо ожесточенных перестрелок. Жестокий и довольно пессимистичный бадди-муви о преступнике и доблестном мастере боя, которым приходится объединиться ради общей цели и которые находят себя в мире, где старые понятия вроде чести и дружбы постепенно отмирают.

На самом деле еще в «Одноруком меченосце» прослеживалась тема отношения времен: там клан главного героя пытались победить с помощью модифицированных «замков» для мечей, то есть прогресс сражался с традициями. В «Последнем салюте рыцарству» все еще сложнее. Здесь герои оказываются всего лишь пешками в войне будущего и прошлого, лишними людьми, которые, может, и победят злодея в этот раз, но вряд ли их жизнь от этого сильно изменится. На фоне такого экзистенциального кризиса стандартные любовные треугольники и креативные экшен-сцены (в одной героям, например, нужно сражаться с вечно спящим воином-лунатиком, а с «боссом» они бьются в комнате, полной свечей, которые тоже, конечно, используются в сражении) выглядят почти неуместными — рудиментами жанра, который постепенно уходил на покой.

«Легенда о фехтовальщике» (1992)

В 80-е Гонконг захватил ган-фу и акробатические экшен-комедии Джеки Чана, Саммо Хунга и прочих выходцев из пекинской оперы — интерес к уся в это время поддерживали разве что режиссеры так называемой «новой гонконгской волны», в конце 70-х пришедшие в кино с телевидения. Самым известным и с большим отрывом самым продуктивным из них был Цуй Харк — автор культовой серии кунг-фу-боевиков «Однажды в Китае» с Джетом Ли и, кроме прочего, продюсер ранних ган-фу Джона Ву. А еще герой песни Tsui Hark группы Sparks.

Еще в 1979-м он объединил уся с хоррором в «Бабочках-убийцах», а в 1983-м сделал «Воинов Зу», впечатляющее по меркам тех лет фэнтези со спецэффектами на уровне Голливуда, позже вдохновившее Джона Карпентера на создание «Большого переполоха в маленьком Китае». Правда, называть его «уся» будет не совсем правильно: это скорее «санся» — другой традиционный китайский жанр с куда большим упором на магические элементы: богов, монстров, призраков и прочее-прочее. Да, а еще именно Цуй Харк снял то самое «Лезвие» — постапокалиптический ремейк «Однорукого меченосца».

В начале 90-х он решил вернуть в Гонконг Кинга Ху и поставил его режиссировать фильм Swordsman, который в русскоязычной локализации известен как «Виртуоз». Автор «Касания дзен» продержался на площадке пару недель, после чего разругался с Харком и ушел с проекта. После смены нескольких постановщиков фильм доснял Тони Чин, и он же занялся сиквелом — куда более известным, сменившим весь актерский состав (главную роль в итоге сыграл Джет Ли, новая звезда уся) и у нас известном как «Легенда о фехтовальщике».

Если попытаться описать фильм в трех словах, то его можно назвать «уся в квадрате». Цуй Харк и Тони Чин взяли все узнаваемые элементы жанра и выкрутили их на максимум. Это насквозь отмороженное, абсолютно сумасшедшее кино, в котором японские ниндзя летают на дисках чуть ли не как у Зеленого Гоблина (только они их раскручивают руками, и этот процесс лучше увидеть, чем пытаться описать текстом), девушка-воин стреляет дистанционно управляемыми змеями из рукавов, главный злодей, постепенно превращающийся в женщину кастрат (он отрезал себе пенис, чтобы овладеть черной магией), чуть ли не силой мысли разрубает лошадей пополам, а диковатый мастер высасывает из людей «жизненную энергию», мгновенно превращая их в человекоподобный изюм.

Всю «Легенду о фехтовальщике» хочется описывать через вот такие безумные теги — это действительно кино, которое стремится удивлять в каждой сцене, и чаще всего успешно. Да, за сюжетом с его хитросплетениями конфликтов разных кланов и прочей ерунды бывает сложно уследить. Но не в нем тут прелесть, а в уморительной жанровой гиперболе: так бы, наверное, выглядела «Кунг-фу Панда» с рейтингом 18+.

«Крадущийся тигр, затаившийся дракон» (2000)

Если «Фехтовальщика» нужно описывать дикими деталями, то о шедевре Энга Ли лучше всего расскажет его впечатляющий список достижений: тут и звание самого кассового фильма в американском прокате, снятого не на английском языке («Крадущийся тигр» заработал $128 млн, для сравнения: суперуспешные «Паразиты» смогли добраться только до $53 млн), и десять номинаций на «Оскар», включая «Лучший фильм», «Лучший режиссер» и «Лучший адаптированный сценарий» — невероятный результат для неанглоязычного кино. Взял фильм, к слову, четыре награды: очевидный «Лучший иностранный фильм», «Лучшая работа оператора», «Лучший художник-постановщик» и «Лучший композитор».

Фильм Ли, по сути, полноценно вывел уся на мировую арену и запустил новую волну популярности жанра. Это хороший пример того, что все новое, как говорится, хорошо забытое старое. Его «Крадущийся тигр, затаившийся дракон» жанр не переизобретает, а просто использует лучшие наработки великих мастеров прошлого: в частности, все того же Кинга Ху и его поэтичного «Касания дзен», которым Ли больше всего вдохновлялся. Он как бы фиксирует самую эссенцию жанра и оборачивает ее в легкоусваиваемую форму мелодрамы — понятной в любой точке света истории о двух влюбленных, которым мешают быть вместе социальные установки их времени.

Можно сказать, что «Крадущийся тигр, затаившийся дракон» — «Титаник» от мира уся. И в отношении его успешности, масштаба и сюжетной универсальности. И более всего в плане чистого режиссерского мастерства: каждая экшен-сцена у Энг Ли — отдельное произведение искусства, сложная композиция из выдающейся боевой хореографии (ей занимался Юань Хэпин, который снял «Пьяного мастера» и ставил драки в «Матрице») и удивительной темпоритмики: за взрывными эпизодами идут тихие переглядывания в глухой чаще деревьев, за ними — редкие моменты абсолютной, звенящей тишины. Это кино удивительной силы, пронзающей культурные и языковые барьеры: ничего подобного в жанре ни сам Энг Ли, ни кто-либо другой уже не снимут.

«Герой» (2002)

«Крадущийся тигр, затаившийся дракон» поднимет новую волну уся — эстетичных и артовых. Можно поспорить и сказать, что на самом деле это движение началось еще с «Праха времен» Вонга Кар-Вая 1994 года, но тот фильм с треском провалился в прокате, а производство было таким сложным, что прямо во время съемок продюсеры начали делать в тех же декорациях пародийную комедию, чтобы хоть как-то окупить бюджет.

Так или иначе, главным лицом новых эстетских уся станет не Кар-Вай и даже не Энг Ли, а Чжан Имоу — в 90-х выигравший Гран-при Канн с военной драмой «Жить», а в начале нулевых почти полностью переключившийся на масштабные фильмы о боевых искусствах. Его главной работой в жанре до сих пор остаются вышедшие подряд «Герой» и «Дом летающих кинжалов» — первый даже получил номинацию на «Оскар» за лучший иностранный фильм (третью для Имоу).

Безымянный воин приходит к правителю, который хочет объединить весь раздробленный Китай под своим началом и потому ведет долгие войны с соседними княжествами. Гость говорит, что убил трех первоклассных киллеров, которые уже пытались покончить с будущим императором — и за это награждается личной аудиенцией в десяти шагах от монарха. Он рассказывает о том, как именно справился с легендарными убийцами: и их диалог с правителем становится началом хитросплетенного триллера — с ненадежным рассказчиком и сразу несколькими сюжетными поворотами.

Имоу выводит эстетику уся на новый уровень: если люди у него сражаются, то на фоне атласных зеленых полотен или посреди прекрасного озера, в слоу-мо отталкиваясь от воды кончиками пальцев. Воспоминания воина и императора окрашены в разные цвета, внутреннее окончательно побеждает внешнее: герои бьются в воображении и познают тонкости мастерства друг друга через иероглифы — ведь искусство каллиграфии, как оказывается, не очень-то отличается от искусства убийцы.

Пожалуй, если вы хотите понять философию уся, более подходящего фильма не найти: «Герой» на пальцах объясняет глубинную суть восточных боевых искусств. А еще окончательно утверждает новых звезд жанра: все того же Джета Ли, Чжан Цзыи (ее вы могли видеть в «Крадущемся тигре» или «Мемуарах гейши»), Мэгги Чун («Любовное настроение») и Тони Люна, совсем недавно громко вернувшегося в уся с марвеловским «Шан-Чи».


VOKA — это видеосервис, где каждый найдет что-то интересное для себя: фильмы и сериалы в HD-качестве и без рекламы, более 130 ТВ-каналов, премьеры новых эпизодов и сезонов одновременно со всем миром, live-трансляции концертов, спортивных матчей, контент собственного производства, а также удобные рекомендации по жанрам, настроению и новинкам.

Весь контент VOKA доступен к просмотру бесплатно для всех новых пользователей в течение первых 30 дней.

Спецпроект подготовлен при поддержке УП «А1», УНП 101528843.

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ng@onliner.by

Источник: Егор Енотов
Без комментариев