Любой белорус может купить компьютер и из дома работать на англичан. Основатель Andersen об IT-пузыре
Александр Хомич — физик-ядерщик, организовал Andersen в 2008 году, в самый разгар кризиса. От «гаражной» полуподпольной фирмы с двумя с половиной работниками компания превратилась в IT-аутсорсингового резидента ПВТ с немалым оборотом, 11 офисами в России, Украине и Беларуси, а также работающими на него 880 сотрудниками. Поговорили с бизнесменом о том, как открыть свое дело, зачем все «идут в IT» и, конечно, о зарплате айтишников.
Учиться бизнесу пришлось на собственной шкуре
Открыть свое дело — одно из самых сложных моих решений. Но кризис подвиг к развитию, неизвестно, как бы складывалась моя судьба, если бы не он.
Тогда я был наемным работником, но проект, где я работал, свернулся. В те годы принимать решение о создании своей компании было очень рискованно. Я был не уверен, смогу ли обеспечить достаточный поток денег, чтобы платить зарплату сотрудникам. Было мало заказчиков, из которых каждый раз нужно было просто «выбивать» долги. Но все равно я решил пойти на вольные хлеба. Я всегда мечтал о своей компании, принимать большинство решений. Это была красивая картинка в голове. Но учиться бизнесу пришлось на собственной шкуре. Потому что ни продавать, ни управлять я не умел. Разве что мог худо-бедно писать программы, а самый важный момент — продаж и ведения дел — решался на интуитивном уровне. Я бегал по кругу, предлагал, искал заказчиков — а денег не было. Была постоянная текучка — люди, научившись чему-то, уходили от меня в «сытые» компании.
Так продолжалось достаточно долго, и стали приходить мысли о том, не свернуть ли всю эту историю. Но в самый сложный момент мы получили контракт от небольшой американской компании, после чего стали оказывать услуги по всему миру.
На высвобождаемые после выполнения контракта деньги я нанял продавцов, которые звонили по российским и зарубежным компаниям и предлагали наших специалистов на удаленку. Из ста звонков один был успешным, который и включил двигатель уже более адекватного бизнеса и той бизнес-модели, которую мы используем сейчас. Конечно, теперь она во многом усовершенствована.
Оказалось, больше нет необходимости бегать по кругу из пяти компаний бывших работодателей и текущих заказчиков. К нам начали приходить то одни, то другие клиенты и предлагать проекты.
Мы каждый раз старались учиться, в том числе и на своих ошибках, разбирали суть проблемы. И это стало еще одной из характерных черт компании и меня как бизнесмена. Клиент — всегда прав. Но в IT все сложнее. Почему? Трудно найти концы: много стороннего софта, казуистики, связанной с тем, как этот софт подключается, как он используется. Поэтому любую жалобу я рассматриваю под микроскопом.
Первое столкновение с американцами вызвало оторопь
С кризисом 2014 года мы поняли, что нельзя только на Россию ориентироваться. Тогда мы сильно потеряли в зарплатах и стали риски «размазывать» за рубежом. Конечно, сразу почувствовали, насколько мы все различаемся.
В основном в Западной Европе предпочитают неспешный уклад. Так, с французами можно контракт полгода подписывать.
Американцы со всеми их процедурами, отношением к результату, юристами, режимом работы — как космос для нас, а наш режим — неприемлем для них. Поначалу первое столкновение с их методами работы вызывало оторопь. Но сейчас многие наши компании стали работать по их лекалам.
Мы можем доказать, что способны работать быстрее, но сталкиваемся с консервативными подходами. Но все же это — приятная проблема.
IT — это новый пузырь
С моей точки зрения (с ней многие не согласны), IT — это новый пузырь, где мировой капитал пытается найти себе пристанище и приумножиться. И в последние годы это у него получается.
Но три четверти нашей работы ложится бонусом в проекты, которые не выстреливают. Из известных мессенджеров на рынке мы знаем хорошо если пять-шесть. Но не знаем сотни тысяч мессенджеров, намного лучше тех, что широко известны. Просто они не раскручены: разработчики сфокусировались лишь на создании качественного продукта. Но всегда есть бюджет на разработку и есть на маркетинг, который в разы больше. Если все удачно совпадет: и качество, и маркетинг, и потребность рынка — то мы получим новую успешную разработку, а венчурный капиталист удачно потратит деньги. Считается, что каждая 10-я инвестиция взлетает, но при этом она покрывает 9 невзлетевших.
О ПВТ, льготах, зависти и надежде
Нам часто задают вопрос: а с чего вам всем такие льготы? Да, мы говорим спасибо президенту и нашему правительству, которые придерживаются выбранного пути. Несмотря на давление наших оппонентов, которые кричат, наверно, от зависти, о наших высоких доходах. Возможно, эта зависть и обоснованная.
В России и Украине тоже есть сопоставимые льготы. Но в окружении наших соседей Беларусь считается своего рода Кремниевой долиной софтверной разработки. Многие компании открыли у нас офисы, представительства. Это вызвало своего рода «хайп» на рынке, который и плох и хорош одновременно. Но если бы не было ПВТ, все равно бы рынок сложился.
Деньги, которые приходят в страну в виде зарплат, прибыли, остаются на развитие экономики, питают другие отрасли и позволяют им развиваться. Но самое главное, что произошло в стране, — появился флер цивилизованности, западности и надежды.
Когда я оканчивал университет, была неопределенность и света в тоннеле не было видно. Сейчас свет очевиден. Ты можешь в любом уголке нашей страны накопить на компьютер, научиться тестировать, выучить английский язык — и работать не выходя из дома на крупную английскую компанию.
Предупреждение 40-летним: если не идти в ногу со временем, рынок быстро вышвырнет
Уровень белорусских программистов достаточно высокий. Это светлые головы, способные решать серьезные логико-математические задачи. Если при этом есть высшее образование — им будут рады в любой стране и предоставят все условия для проживания и работы. Кафедры, подходящие для программистов, — это естественные науки, где есть курс математики. Но выпускники философско-экономического факультета тоже могут быть неплохими программистами. А тестировщиками или аналитиками, которым требуется въедливый, недоверчивый, капризный склад ума, ставящий все под сомнение, — могут быть даже филологи.
Что касается того, когда эта профессия станет невостребованной… В мире еще много того, что можно автоматизировать или улучшить. А ведь еще есть самоподдерживающийся процесс: когда выпускаются новые серии, новое ПО и т. д. И в общем, это нормально. Поэтому пока не берусь говорить, что эта история когда-то кончится.
Программисты много у кого работу отобрали. Но рынок труда с этим справляется. Возможно, классические профессии риелторов или специалистов кол-центров со временем все-таки сойдут на нет. Но возникают другие профессии. Во всяком случае еще долго не потеряют свою ценность математика, физика и предметы, которые заставляют человека думать. Важно умение учиться.
Я наблюдаю за тем, как работают у нас люди: возрастные быстро теряют квалификацию и не хотят развиваться дальше. И вот это очень серьезный момент, который нужно знать людям от 40: если не идти в ногу со временем и не учиться, рынок быстро вышвырнет.
Да, неприятно жить в состоянии неуверенности. Как бизнесмен, я тоже беспокоюсь, зная, что продукт может быть не принят рынком. Значит, нужно думать о том, как его совершенствовать. А на уровне каждого работающего человека надо понимать, насколько востребована его профессия, и постоянно улучшать свои навыки. В то же время нужно оценивать место своей работы — будет компания завтра существовать на рынке или нет.
Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!
Быстрая связь с редакцией: читайте паблик-чат Onliner и пишите нам в Viber!
Перепечатка текста и фотографий Onliner.by запрещена без разрешения редакции. nak@onliner.by