Почему коронавирус связали с 5G и как развивается тревога при нехватке информации. Психолог о нашем состоянии в пандемию COVID-19

33 256
177
22 июля 2020 в 8:00
Автор: Станислав Иванейко. Фото: архив Onliner

Почему коронавирус связали с 5G и как развивается тревога при нехватке информации. Психолог о нашем состоянии в пандемию COVID-19

Коронавирус здорово ударил по душевному состоянию людей — до такой степени, что некоторые связали COVID-19 с вышками 5G и принялись их уничтожать. Пандемия изменила жизнь практически всех людей планеты: мы стали по-другому работать, проводить свободное время, общаться с людьми и совершать покупки. Как ситуация повлияла на душевное состояние человека и почему максимальное информирование — это всегда хорошо, мы узнали у психолога и гештальттерапевта EAGT (European Association of Gestalt Therapy) Анжелики Политаевой.


Две противоположности

— Коронавирус связали с 5G-вышками — их поджигают и обвиняют в распространении инфекции. Как это можно объяснить?

— Люди склонны искать объяснение происходящему вокруг — это успокаивает, даже когда эти объяснения не выдерживают никакой критики. Информация о коронавирусе довольно противоречивая, где-то ее мало и она непонятная. Вроде бы вирус смертельный и опасный, но при этом может переноситься бессимптомно и человек даже не узнает, что заболел, — отсюда возникает много страхов. Появление серьезных сложностей во внешнем мире вызывает сильные чувства бессилия и беспомощности. Как правило, с ними многим людям тяжело справляться.

Когда человек сталкивается со своими ограничениями и неспособностью контролировать свою жизнь, можно найти внешнего врага и бороться с ним. В данном случае это вышки 5G. Их можно сжечь, а внутреннюю беспомощность изменить руками нельзя — для этого должны быть психические резервы, которые помогают справляться.

Во избежание тревоги и бессилия перед тем, что происходит, люди расщепляют ситуацию на две крайние противоположности. Одни говорят, что раз коронавируса не видно, то его и нет; другие перебарщивают в том, что пытаются взять ситуацию под контроль. То есть устраивают полную изоляцию, у них растет страх по поводу того, как обеспечить гигиену, дезинфекцию.

Изображение: sky.com

Слышала о такой ситуации: молодой человек, который, скажем так, не удивлял свое окружение странными поступками, ушел в глубокую изоляцию. Примечательно здесь вот что: его мама каждый день приносила ему продукты и оставляла под дверью. Когда она уходила, парень забирал их. Как будто у него отключился механизм более широкого понимания ситуации. Ведь практически все знают и понимают, что коронавирус затрагивает в первую очередь пожилых людей, и молодежь старается о них заботиться: увезти на дачу или в деревню, как-то способствовать их изоляции. А здесь все наоборот. Как будто тревога парализовала способность думать о чем-то другом, кроме своей собственной безопасности.

В целом в особо стрессовых ситуациях человеку свойственно терять критичность мышления. В психологии это называется регрессом: человек становится растерянным, будто его взрослая часть, которая отвечает за анализ, когнитивные функции, оценку происходящего и адекватные ситуациям действия, становится недоступна.

Человек возвращается к более ранним этапам развития — словно маленький ребенок, который верит в чудеса, в монстров и бабайку. И он начинает действовать, исходя из этих представлений.

— Как понять, что у тебя нет перевеса в ту или иную крайность?

— Такие люди способны озвучивать в разговоре и размышлять о ситуации в полном спектре. То есть в одной крайности человек говорит «Вируса нет», а в другой — «Мы все умрем». Человек, который адаптируется к стрессу, может двигаться по спектру: «Да, я не в силах взять контроль над вирусом и над своим организмом; если буду с кем-то контактировать, я могу заразиться. Но что я могу сделать в такой ситуации? Взять отпуск, уйти на удаленку, чаще мыть руки, носить маску…» Важно умение как добывать информацию, так и разбираться в ней и отсеивать недостоверную или абсурдную. К сожалению, в наше время каждый может вещать из своего аккаунта о любой проблеме, не являясь в ней экспертом. Люди часто полагаются на мнения людей, далеких от проблематики, о которой идет речь.

«Чем больше читаешь о симптомах, тем больше их у себя находишь»

— Откуда берется само отрицание болезни? Все же очевидно, что коронавирус существует. Как формируется неспособность принимать аргументы?

— Это защита от информации, принятие которой влечет для человека столкновение с сильнейшей тревогой и собственной беспомощностью. Поэтому полное отрицание очень похоже на детский жест: когда закрываешь глаза ладошками, то кажется, что тебя никто не видит.

— А как объяснить поведение, когда хорохоришься в духе «Меня ни одна зараза не возьмет»? При этом человек может и не отрицать реальность коронавируса.

— Это другая крайность бессилия — всемогущество, или суперсила. На словах человек может допускать реальность коронавируса, но его действия говорят об обратном: думает, что для него это ничего не значит, он неуязвимый.

— Другая крайность — когда обливаешься антисептиком и паникуешь, что все умрут. Это можно назвать ипохондрией?

— Нет. В классическом смысле ипохондрики — это люди, которые бесконечно жалуются на телесные боли, а при обследовании их не обнаруживают. Механизм формирования ипохондрии следующий. Есть внутренние конфликты и тревоги; когда ты как-то называешь эту тревогу — допустим, «боль в сердце» или «покалывание в груди», — значит, она обозначена, можно идти к врачу, получать лечение. Это дает ощущение контроля.

Думаю, здесь больше подходит другая ситуация: чем больше читаешь о симптомах, тем больше их у себя находишь. Как сказал один мой знакомый, когда отписался от Telegram-каналов и новостных рассылок, изобилующих информацией о коронавирусе, симптомы пропали. И вот здесь важно подчеркнуть: принимая информацию, нужно ее фильтровать.

Многим людям информация не идет на пользу — речь о тех, у кого тонкие, проницаемые границы между внешним и внутренним. Как это работает? Когда мы видим чужую боль, то за счет эмпатии можем понять эту боль и как-то к ней относимся: сочувствуем, хотим помочь. Порой этих границ нет: когда люди смотрят на что-то жестокое (в фильмах, например), у них на лице появляются гримасы, словно это происходит с ними. То есть чтобы понять, каково это, мы представляем это.

И когда границы проницаемы, человек не может понять разницу: это мое представление о том, как ощущаются симптомы, или я на самом деле их чувствую? Чем более проницаема психологическая граница, тем сложнее человеку обходиться с такой информацией.

Информация позволяет сделать выбор

— При этом нехватка информации влияет на рост тревожных настроений, верно?

— Да, абсолютно. В ситуации нехватки информации у нас включается воображение, и мы, как правило, дорисовываем самые плохие сценарии. Пример — ребенок задержался, а мать уже готовится обзванивать больницы. Она думает, что ребенка сбила машина, он лежит где-то на обочине и так далее. Воображение не идет в сторону «Наверное, сын с подругой задержался, ему сейчас хорошо, он наслаждается жизнью». Ведь что получается: дозвониться до сына нельзя — это приводит к нехватке информации, что влечет стресс, а он снижает критичность мышления и вытаскивает наружу демонов.

— Но если информации много, то человек находит у себя несуществующие симптомы.

— Не каждый. Вот смотрите: если человек идет по улице и ему незнакомец скажет «Дурак!», кто-то почувствует себя так, будто он и стал дураком, как только его так назвали. Он может вступить в ссору, в драку, лишь бы доказать себе и другим, что он не дурак. Психика при сильной проницаемости границ ведет себя примерно так. А другой человек, например, может подумать: «Что не так с тем, кто позволяет себе называть меня дураком?» Его представление о себе не пострадает от такого инцидента. Так и информация о симптомах: может либо проникать в человека, либо оставаться всего лишь информацией.

— То есть всегда лучше давать максимум информации? При любых инцидентах вроде того же коронавируса?

— Безусловно. Ведь предоставление информации — это возможность для человека сделать свой адекватный выбор. Например, я знаю: количество зараженных перевалило за определенное число, столько-то человек умерло, есть сложности с медикаментами или они устаревшие, дают осложнения. В таком случае я приму адекватное для себя решение: допустим, уехать в домик в деревне и соответствующим образом переждать ситуацию. Или делаю другой выбор: хожу в магазины, езжу на работу — все как обычно. Но тогда я знаю, чем рискую и что со мной может случиться. Это риск, на который я иду осознанно.

А как мне принять решение, если информацию будут замалчивать? Ведь тогда сведений для адекватного выбора недостаточно.

О сложностях удаленной работы

— Переход на удаленку и домашний режим работы — это ведь тоже стресс?

— Коронавирус изменил привычный ход вещей. А любое такое изменение — стресс. Здесь же период еще и затянулся, к нему нужно адаптироваться. Если адаптация прошла неудачно, стресс перерастает в дистресс, то есть хронический стресс. И он уже начинает пагубно влиять на организм и психику человека.

Коммуникация через мессенджеры и онлайн-платформы дают некий суррогат общения. Это ведет к ощущению одиночества и изоляции, что повышает уровень стресса и провоцирует психические расстройства.

Есть люди, которым очень важна внешняя структура. Например, человек — сотрудник компании, он знает, что должен быть к девяти утра на работе. Хочет не хочет, но соберется и поедет работать. Если оставить его дома, то человек, условно говоря, может неделю провести дома в пижаме, никуда не будет выходить, а организация рабочего места дома — сложная задача в реалиях наших квартир.

Поэтому происходит смесь дома и работы: ты либо зависаешь в работе с утра до ночи, то есть не можешь переключиться на другую сферу своей жизни, либо никак не можешь приступить к работе — заварил кофе, покурил, посмотрел YouTube, еще заварил кофе.

Поведение человека во многом состоит из динамических стереотипов — привычного способа действий, которые он регулярно выполняет в той или иной ситуации. Когда дом ассоциируется с местом, где ты лежишь на диване и смотришь YouTube, эффективно работать в такой обстановке становится очень сложно. Кого-то затягивает в одну крайность, кого-то — в другую. Но есть адаптация — при нормальном раскладе проходит кризисный период, и человек находит для себя оптимальный вариант. Допустим, он понимает: нужно настроиться на работу — сменить пижаму на более деловую одежду, перейти с дивана за стол. А когда рабочий день закончился, нужно оставить компьютер и заняться другими вопросами.

— По-моему, экономический кризис выглядит даже большей угрозой, чем сам вирус. То есть главный страх — не «как не заболеть коронавирусом», а «что потом делать без денег и без работы».

— Сложно сказать, что здесь превалирует. Экономическая угроза — дополнительный стрессовый фактор. Деньги — символ с множественными значениями. Для кого-то это свобода, для кого-то — любовь противоположного пола.

Очень часто деньги выступают символом безопасности. То есть за деньги можно себя накормить, обогреть и иметь крышу над головой. Поэтому коронавирус представляется как угроза твоему существованию, твоей безопасности.

Экономический кризис второй волной наложился на стресс, который вызвала пандемия.

— Как пандемия скажется на психике, поведении людей в долгосрочной перспективе? Мы продолжим носить маски и будем стоять в очередях в полутора метрах друг от друга?

— Некоторые последствия мы наблюдаем уже сейчас в плане психического здоровья: это возросшее количество людей с тревожной симптоматикой. Человек — животное социальное, он нуждается в окружении, и изолироваться для нас смерти подобно. Сама по себе изоляция, без коронавируса, дала бы толчки многим психическим расстройствам. А здесь еще угроза здоровью и жизни — это усилило симптоматику в разы. Выросли случаи домашнего насилия и конфликтов людей, которые должны были находиться на одной территории долгое время. Возросло количество употребляемого алкоголя, который, как мы знаем, многие используют для регуляции своего эмоционального состояния.

Следующий непростой этап адаптации к изменениям ждет нас по окончании пандемии, к реалиям которой мы успеем худо-бедно адаптироваться.

Как говорят, мир после коронавируса не будет прежним. Мы многое стали делать по-другому: работать из дома, активно пользоваться доставкой, многие перевели свой бизнес в онлайн. Использование технологий, которые и так стремительно занимали все бо́льшую часть нашей жизни, еще больше ускорилось. Машины уже стали заменять человека в поликлиниках, заведениях общепита и так далее. Возможно, мы не будем носить маски, но точно уже носим пижамы и домашние треники в городе.

взрослый/подростковый (макс. 100 кг), до 25 км/ч, мощность 300 Вт, запас хода 45 км, аккумулятор 12.8 А·ч, рекуперация, вес 14.2 кг
взрослый/подростковый (макс. 110 кг), до 25 км/ч, мощность 250 Вт, запас хода 30 км, аккумулятор 7.8 А·ч, рекуперация, вес 12.5 кг
взрослый/подростковый (макс. 150 кг), до 80 км/ч, мощность 5400 Вт, запас хода 110 км, аккумулятор 35 А·ч, вес 40 кг

Читайте также:

Хроника коронавируса в Беларуси и мире. Все главные новости и статьи здесь

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Быстрая связь с редакцией: читайте паблик-чат Onliner и пишите нам в Viber!

Самые оперативные новости о пандемии и не только в новом сообществе Onliner в Viber. Подключайтесь

Перепечатка текста и фотографий Onliner без разрешения редакции запрещена. nak@onliner.by

Автор: Станислав Иванейко. Фото: архив Onliner
Без комментариев