«Кузькина мать» СССР: история создания самой мощной «царь-бомбы» в мире

 
486
19 января 2016 в 7:45
Автор: Константин Сидорович

30 октября 1961 года, разгар холодной войны. Сейсмографы по всему миру фиксируют сильнейшие колебания. Планета трижды содрогнулась от ударной волны, вызванной взрывом невиданной силы. Паника накрыла не только «загнивающий Запад», но и советских ученых, ужаснувшихся тому, что они натворили. «Царь-бомба», она же «Кузькина мать», она же «Иван», она же «Изделие 602», до сих пор остается самым мощным взрывным устройством из всех, что доводилось испытывать человечеству.

На то, чтобы утереть капиталистам нос, ушли долгие семь лет на исследования, проектирование и разработку страшного оружия. Созданием невиданной доселе 100-мегатонной супербомбы (для сравнения: мощность самой большой на то время американской водородной бомбы достигала «всего» 15 мегатонн, что уже было в тысячи раз мощнее бомб, сброшенных на Хиросиму и Нагасаки) занималась группа ученых под руководством Игоря Курчатова.

Вообще-то испытать супербомбу могли уже в конце 1950-х, однако устрашать явных и мнимых противников не торопились из-за кратковременной оттепели, охватившей холодные сердца первого секретаря ЦК КПСС Никиты Хрущева и американского президента Дуайта Эйзенхауэра. В начале 1960-х пурга холодной войны закружила с новой силой: под Свердловском сбили разведывательный самолет U-2, неспокойно было в разделенном Берлине, революция на Кубе привела к острой конфронтации с США.

Никита Хрущев

В последнюю, активную фазу работы над супероружием вступили летом 1961 года, после того, как советский руководитель узнал о возможности создания группой, уже возглавляемой Андреем Сахаровым, 100-мегатонной термоядерной бомбы. Вождь не мог пройти мимо невиданных перспектив и дал отмашку — подавай, мол, бомбу к XXII съезду КПСС, то есть к октябрю.

Сегодня физики, участники тех событий, утверждают, что своей работой хотели остановить ядерную войну. Какими мотивами они действительно руководствовались тогда, неизвестно, однако Сахаров написал Хрущеву записку, в которой высказался против проведения испытаний сверхмощной бомбы во время действующего моратория на испытания ядерного оружия. Первый секретарь назвал все страхи и сомнения «слюнтяйством», а в конце лета не выдержал и пригрозил капиталистическим недругам 100-мегатонной бомбой. Делать из нее секрета не стали.

Андрей Сахаров и Игорь Курчатов

Западный мир содрогнулся от одного только заявления Никиты Хрущева. Прокатилась волна антисоветских движений, в США по телевидению запустили серию роликов о мерах защиты во время ядерной атаки, газеты пестрели заголовками с обвинениями в репетиции Третьей мировой войны.

Тем временем создание «Кузькиной матери» шло своим чередом. Разрабатывали оружие в закрытом городе, в разные времена известном под названиями Кремлев, Арзамас-16 и Саров. Секретное поселение, в котором жили сплошь физики-ядерщики, было закрыто от внешнего мира и напоминало о том самом коммунизме, который так грозились построить по всей планете. Здесь даже летом не отключали горячую воду, магазины ломились от сырокопченых колбас, а каждой семье полагалось просторное бесплатное жилье чуть ли не в райских кущах. Правда, советский рай строго охранялся солдатами и колючей проволокой — ни приехать сюда, ни выехать без разрешения было невозможно.

Пока физики-практики ломали голову, как сделать самое разрушающее в истории человечества оружие, теоретики придумывали сценарии его использования. А предназначался «Иван», конечно же, в первую очередь для уничтожения «империи зла» в лице США.

Вопрос заключался в том, как доставить «царь-бомбу» на территорию ненавистного противника. В качестве варианта рассматривалась подводная лодка. Бомбу предполагалось взорвать у берегов Соединенных Штатов на глубине в 1 км. Мощность взрыва в 100 млн тонн тротила должна была породить цунами полукилометровой высоты и 10-километровой ширины. После расчетов, однако, оказалось, что Америку спасла бы материковая отмель — опасность угрожала бы только сооружениям на расстоянии не более 5 км от берега.

Даже сегодня это звучит фантастически, но физики всерьез просчитывали возможность вывода бомбы на орбиту Земли. Направить ее на США можно было бы прямо из космоса. Говорят, теоретически проект был вполне осуществим, хотя и оказался бы невероятно дорогостоящим.

Андрей Сахаров смотрел еще дальше и вместо 100-мегатонной видел уже 200-мегатонную бомбу-корабль. Судно должно было курсировать у берегов США и стращать противника.

Впрочем, все это были вопросы далекого и угрюмого будущего. Пока же надо было собрать саму бомбу. «Изделие 602» имело трехступенчатую конструкцию. Ядерный заряд первой ступени имел мощность полторы мегатонны и был призван запустить термоядерную реакцию во второй, мощность которой достигала 50 мегатонн. Еще столько же обеспечивала третья ступень при делении ядер урана-238.

Просчитав последствия от взрыва такого заряда и площадь последующего радиоактивного загрязнения, урановые элементы в третьей ступени решили заменить свинцом. Таким образом расчетная мощность бомбы снизилась до 51,5 мегатонны. Хрущев объяснил это со свойственным ему специфическим юмором: «Если мы взорвем бомбу мощностью 100 млн тонн там, где это нужно, она и нам может окна побить».

Результаты работы ученых впечатляют! Длина оружия превысила 8 метров, диаметр составил 2, вес — 26 тонн. Для транспортировки «Ивана» не нашлось подходящего крана, поэтому прямо в цех, где собирали бомбу, пришлось провести отдельную железнодорожную ветку. Оттуда изделие и отправилось в свое предпоследнее путешествие — к суровому заполярному Оленегорску.

Неподалеку от города, на авиабазе Оленья, «царь-бомбу» поджидал специально под нее доработанный Ту-95. Оружие в самолет не помещалось, поэтому пришлось вырезать часть фюзеляжа. Чтобы подвезти «Кузькину-мать» под бомболюк, под ним вырыли котлован. Полностью скрыться в недрах судна бомба все равно не смогла и на две трети выглядывала наружу.

Большая опасность грозила экипажу. Вероятность того, что в результате испытаний он останется полностью невредимым, составляла всего 1%. Чтобы увеличить шансы летчиков на выживание, самолет покрасили белой светоотражающей краской, которая должна была не допустить возгорания Ту-95B (именно такое название, первый и единственный, получил самолет, адаптированный для перевозки «Ивана»). В хвостовой части бомбы разместили парашют площадью с половину футбольного поля. Его миссией было замедлить падение снаряда, чтобы дать экипажу как можно больше времени на выход из зоны поражения.

Утром 30 октября 1961 года, в предпоследний день работы XXII съезда КПСС, самолет со страшным грузом вылетел с аэродрома Оленья в сторону испытательного полигона «Сухой Нос» на Новой Земле. В 11:32 бомбу сбросили с высоты 10,5 км. Взрыв произошел на высоте 4 км. За считанные минуты, которые были у экипажа, самолет успел улететь на расстояние в 45 км.

Этого, конечно же, не хватило для того, чтобы совсем не почувствовать на себе гнев «царь-бомбы». Спустя секунду после взрыва над землей расцвело рукотворное солнце — вспышку можно было бы увидеть в простой бинокль даже с Марса, а на Земле ее наблюдали на расстоянии в 1000 км. Спустя несколько секунд диаметр пылевого столба ядерного гриба разросся до 10 км, а его верхушка вышла в мезосферу, устремившись ввысь на 67 км.

Вспышка взрыва

По словам летчиков, сначала в кабине стало нестерпимо жарко. Потом самолет настигла первая ударная волна, распространявшаяся со скоростью более 1000 км/ч. Судно, будто от удара огромной дубиной, подбросило на полкилометра. Почти на час во всей Арктике пропала радиосвязь. Благо никто от взрыва не пострадал — летчики выжили.

Наблюдая первые последствия взрыва, некоторые советские физики испугались, что в атмосфере началась необратимая ядерная реакция — уж очень долго полыхало огненное зарево. Точные итоги испытаний, пожалуй, предугадать не мог никто. Серьезные ученые высказывали самые нелепые опасения вплоть до того, что «Изделие 602» расколет планету или растопит льды в Северном ледовитом океане.

Ничего этого не случилось. Зато мощности взрыва хватило бы, чтобы стереть с лица Земли Вашингтон и еще с дюжину окрестных городов, при этом пострадали бы Нью-Йорк, Ричмонд и Балтимор. Исчезнуть мог любой мегаполис, центр которого полностью бы испарился, а окраины превратились бы в мелкий, полыхающий в огне щебень. Страшно представить, какие могли бы быть последствия, если бы мощность взрыва составила изначально планируемые 100 мегатонн…

Зона тотального поражения взрывом, наложенная на Париж

Репетиция конца света удалась на славу. «Царь-бомбу» так никогда и не приняли на вооружение: для того, чтобы применить ее в боевых условиях, не придумали подходящего неуязвимого носителя — на ракету такую громадину не установишь, а самолет собьют задолго до подлета к цели.

* * *

После завершения испытания все причастные получили по заслугам. Кто-то — звание Героя СССР, военные — повышение, ученые — признание и щедрые премии. Ровно через год разразился Карибский кризис, едва не столкнувший хрупкий мир в жерло очередной мировой войны. Еще через год американского президента застрелит Ли Харви Освальд, а осенью 1964-го дойдет до смещения Никиты Хрущева.

А как же народ? Народ, который узнал о какой-то там «царь-бомбе» позже американцев, по-прежнему ходил на работу, копил деньги и стоял в очереди на «Москвич», привыкал к запеканкам из сухарей, карточкам на хлеб и прочим прелестям продовольственного кризиса. Советский Союз погрозил миру ядерной дубиной и попросил у Америки продать с десяток миллионов тонн зерна на прокорм.

Читайте также:

Перепечатка текста и фотографий Onliner.by запрещена без разрешения редакции. nak@onliner.by

Автор: Константин Сидорович
ОБСУЖДЕНИЕ